ЛОНДОН-МОСКВА: ВЫЛЕТИТ ЛИ «ПЕРШИНГ-2»?

Министр иностранных дел Великобритании Филип Хаммонд заявил, что Великобритания может разместить на своей территории ракеты средней дальности США. При этом дипломат оговорился, что Запад не заинтересован в ненужных провокациях. 15 Июнь 2015, 15:22
Специально для ЗР господина Хаммонда слушали Алексей Фененко, доцент кафедры международной безопасности факультета мировой политики МГУ, и Виктор Мизин, ведущий научный сотрудник центра постсоветских исследований МГИМО-­Университета. Как оказалось, они услышали разное, о чем и сообщили Дарье Бариновой.
Заявление главы МИД Великобритании Филипа Хаммонда о возможном размещении ракет средней дальности на территории острова — это дипломатические игры с целью прощупать реакцию России или объявление нового курса?
Фесенко: Это, безусловно, объявление нового курса.

Мизин: Это продолжение той линии внешней политики Великобритании, которая является одним из факторов нагнетания антироссийской кампании в Евросоюзе. Это вполне вписывается в линию правящей консервативной партии Британии во главе с премьер-министром Дэвидом Кэмероном, которая после событий на Украине стала резко антироссийской.

Это заявление идет в русле недавнего доклада Королевского института Чэтем-хауса,  являющегося рупором британского политического истеблишмента, о том, что агрессивность России возрастает и этому надо противопоставить какую-то жесткую линию со стороны стран НАТО.

Ограничены ли США и ВБ какими-либо международными нормативно-правовыми актами при размещении «Першингов»?

Фененко: Великобритания в правовом плане ничем не ограничена. И в этом основная и вечная проблема наших переговоров по контролю над вооружениями.
Великобритания, как и Франция, не охвачена договором РСМД.  Теоретически ничто им не мешает ей восстановить производство ракет средней дальности вместе с США, как и производство крылатых ракет наземного базирования. В настоящее время Франция и Великобритания имеют совместный проект по созданию крылатых ракет воздушного базирования Storm Shadow. И они могут модифицировать этот проект и запустить двухстороннюю программу по линии США и Великобритании. А если мы будем недовольны, то США смогут всегда ответить, что это не американская, а британская программа, и они не имеют к этому никакого отношения.

Подобная ситуация уже проигрывалась в начале 1980-х годов, во время кризиса по евроракетам. Тогда мы предлагали США сократить число крылатых ракет средней дальности SS-20 до уровня британских и французских ракет, на что американцы отвечали, что не имеют к этому никакого отношения, что это программа Великобритании и договариваться нам нужно с ней.

Кроме того, с 1962 года британский ядерный арсенал включен в американскую систему ядерного планирования («пакт Нассау»).

Ничто не мешает Великобритании проводить совместные с США программы, выдавая их за британские. США таким же образом могут обходить любой контроль над вооружениями, ссылаясь на роль Великобритании.

Так было в 2010 году при ратификации Пражского договора по сокращению стратегических наступательных вооружений (СНВ). Тогда были опасения, что договор не будет ратифицирован из-за отсутствия упоминания о британском ядерном потенциале. Неизвестно, как мы решили эту проблему, но зимой 2011 года в американских СМИ появился ряд публикаций о том, что США передали России сведения о британском ядерном потенциале. Официально это не подтверждалось.
Теперь американцы будут вовсю использовать британский потенциал в невыгодном нам формате.
Мизин: У нас действует российско-американский договор РСМД, ограничивающий США в отношении размещения ракет средней дальности в Европе. И вчера глава МИД России Сергей Лавров в очередной раз заявил о том, что Россия не намерена ломать договор РСМД. Другое дело, что военные технологии не стоят на месте, и появляются новые системы, которых не было 25 лет назад, когда вырабатывался этот договор, и они не были учтены. Отсюда и появляются озабоченности и взаимные обвинения у России и США. Но эти разногласия можно решать в ходе российско-американских консультаций по рассмотрению действий этого договора.

Сейчас нельзя отказываться от договоренностей по контролю над вооружениями. Они были выверены и учитывают интересы безопасности России. Думаю, никто не хочет появления «Першингов», подлетное время которых из Европы до Москвы составляет 5−10 минут.

А теперь это могут быть даже и не «Першинги», а новые системы — высокоточные и сверхзвуковые, которые теперь США могут разместить не только на территории Великобритании, но и в Польше и Румынии.
Если ракеты разместят, нарушит ли это стратегический баланс?

Фененко: Стратегический баланс будет полностью разрушен. Напомню, что в 1983 году американцы поставили свои баллистические ракеты средней дальности «Першинг-2» на территории ФРГ — в 5 минутах подлета к Москве. Теперь они могут поставить их в 3 минутах подлета, например, на территории Прибалтики и Польши.

Даже если они поставят их в Великобритании, то восстановится ситуация начала 1980-х годов.

Нам придется полностью перестраивать всю нашу систему ядерного сдерживания.

Мизин: России опасаться нечего, потому что безопасность нашей страны в настоящий момент надежно обеспечена. Тем более, с учетом той программы модернизации вооружений, которая сейчас ведется.

Чем ответит Россия?

Фененко: Первое — нам придется выйти из договора РСМД. Второе — мы будем вынуждены восстановить производство этого класса ракет. Возможно, вернуться к производству ракет средней дальности РСД-10 «Пионер» (по натовской классификации SS-20), которые так пугали Западную Европу. Третье — автоматизировать систему ответно-встречного удара. Сейчас она рассчитана на 30−40 минут поддельного времени от США до нас, а наш ответный удар зависит от политического решения.

Если ракеты будут размещены в Европе, времени на политическое решение у нас не будет. Нам нужно будет вне зависимости от того, откуда произошел запуск ракеты — из США или Европы, автоматически наносить ответный удар по США.

Мизин: России есть чем, ответить. Это стратегический ядерный потенциал и нестратегические ядерные силы. На сегодняшний день Россия обладает лучшими вооруженными силами на континенте. Эти силы буду оснащаться новой техникой, количество которой через три года должно составить, по заявлениям министерства обороны, 70%.

Означает ли этот шаг американцев возвращение к «холодной войне» (пусть и без прежнего разделения мира на сферы влияния)?

Фесенко: Да.

«Холодная война» не кончалась никогда. Американцы нас, конечно, переиграли.

Тема ракет средней дальности — больная тема для Европы. Нам надо было в ответ на санкции сразу пригрозить выходом из договора РСМД. Теперь получается, что бояться надо нам. Американцы, вынуждая нас на ответные шаги, сильнее вбивают клин между нами и странами Западной Европы, прежде всего Францией и Германией. Это то, чего они и добивались.

Мизин: Нет. Говорить о новой «холодной войне» — значит проецировать мышление и дискурс ХХ века на сегодняшнюю ситуацию, которая коренным образом отличается. Да, сегодня есть напряженность между Москвой и странами НАТО, есть разногласия относительно подхода к решению международных проблем, есть идеологические расхождения между элитами, но говорить о новой «холодной войне» некорректно.

Это сильное упрощение, дорога в никуда и контрпродуктивная политическая линия.

Беседовала Дарья Баринова