Создать идеального человека

Ученые разрабатывают способы редактирования ДНК детей будущего. Общество дискутирует — не стоит ли остановиться, пока не поздно? 1 Февраль 2016, 13:23
Кандидат наук Лухан Ян (Luhan Yang) входит в число ключевых фигур в разработке нового многообещающего метода генетической манипуляции под названием CRISPR-Cas9. Одно из актуальных для Лухан Ян направлений исследований — редактирование зародышевой линии (germline). «Зародышевая линия» — биологический термин, обозначающий половые клетки, сливающиеся и образующие будущий эмбрион. Манипуляции над ДНК этих клеток либо самого эмбриона позволили бы избежать неблагоприятного воздействия болезнетворных генов и передать эти изменения будущим поколениям. Подобная технология могла бы избавить семьи от таких наследственных заболеваний, как муковисцидоз. Она же, возможно, позволила бы добавить гены для защиты от болезни Альцгеймера, от инфекций, а по словам Ян, может быть, и от самой старости. Подобные исторические открытия для медицины нашего века могут быть не менее важны, чем вакцинация для века прошлого.
Помимо плюсов, конечно же, имеются и минусы. К последним можно отнести опасения, что инженерия клеток зародышевой линии — путь в антиутопию сверхлюдей и младенцев на заказ для тех, кто может себе это позволить.
Позиция официальной науки весьма консервативна: такое вмешательство было бы небезопасно и безответственно. Ян не устраивает такая категоричность. Более того, по ее словам, лаборатория Джорджа Черча, в которой она работает, уже изучает возможность осуществления подобных идей.
Всего через три года после своего появления технология CRISPR широко используется биологами в качестве своего рода редактора ДНК, позволяющего найти и заменить любой участок, вплоть до уровня одной буквы. Метод настолько точен, что обещает стать новым перспективным подходом к генной терапии пагубных наследственных заболеваний. Врачи, по идее, могли бы исправить дефектный ген, скажем, прямо в клетках крови пациента. Но такого рода терапия не повлияет на зародышевые клетки, и изменения в ДНК не передадутся будущим поколениям.
Джордж Черч (George Church) — профессор генетики в Гарвардской медицинской школе и отделе медицинских наук и технологий Гарварда и Массачусетского технологического института. Широко известен работами в области секвенирования генома. Однако в целом его интересы гораздо шире — синтетическая биология, генная инженерия, персональная геномика, работы в области «функционального коннектома». 
Инженерия же клеток зародышевой линии создает наследуемые генетические изменения, что одновременно и вызывает основные возражения. Пока осторожность и этические соображения берут верх. В добром десятке стран генная модификация зародышевой линии была запрещена, и научные сообщества единогласно пришли к выводу, что эта технология слишком рискованна. В Конвенции Европейского Союза по правам человека и биомедицине говорится, что вмешательство в человеческий генофонд было бы преступлением против «человеческого достоинства» и прав человека.
Но все эти заявления были сделаны до появления реальных методов точной генной модификации зародышевой линии. Теперь, с технологиями CRISPR, это осуществимо.
Например, идея Ян для одного из экспериментов, достаточно непростого, состояла в следующем. Исследователи надеялись получить из одной нью-йоркской больницы яичники женщины, перенесшей операцию вследствие рака яичников, вызванного мутацией в гене BRCA1. В сотрудничестве с другой гарвардской лабораторией под руководством Дэвида Синклера (David Sinclair), специалиста по антивозрастным методам, они собирались извлечь незрелые яйцеклетки, которые при определенных условиях могли бы расти и делиться в лаборатории. Ян хотела использовать CRISPR для коррекции гена BRCA1 в этих клетках и создания жизнеспособной яйцеклетки без генетического дефекта, вызвавшего рак у пациентки.
По ряду причин результаты проекта остаются неизвестными. Однако независимо от того, что стало с этим конкретным экспериментом, генная модификация зародышевой линии человека уже стала популярным направлением исследований. Над ней работают ученые по меньшей мере из трех других центров в Соединенных Штатах, как и из Китая и Великобритании, а также в одной биотехнологической компании под названием OvaScience в Кембридже, штат Массачусетс, которая может похвастаться присутствием ведущих мировых имен по вопросам рождаемости в составе своего консультативного совета.

Достижения китайских генетиков

В апреле группа генетиков из Гуанчжоу отчиталась о проделанной работе в журнале Protein&Cell. В статье «Редактирование генов посредством CRISPR/Cas9 в триплоидных зиготах человека» шла речь о попытке на уровне эмбриона вылечить генетическое заболевание бета-талассемию. Эксперимент ученым из Университета Сунь Ятсена под руководством Цзюньцзю Хуана удался лишь частично и попытки прекратили на ранней стадии.
Исследование тем не менее вызвало бурное обсуждение — до публикации результатов эксперимента подробности не были известны, но в научных кругах не сомневались, что китайские ученые работали с человеческими эмбрионами.
Позже выяснилось, что для опытов были использованы нежизнеспособные эмбрионы — их предоставили местные клиники планирования семьи. С этим фактом связывают и результаты эксперимента. Ученые запустили ферментный комплекс CRISPR/Cas9 в 86 яйцеклеток: 71 эмбрион выжил, 54 — были генетически протестированы, 28 — оказались правильно отредактированными, 4 — сохранили исправленную версию гена. 
Все они стремятся показать, что существует возможность производить на свет детей, свободных от специфических генов, вызывающих наследственные заболевания. Если возможно исправить ДНК в женской яйцеклетке или мужском семени, эти клетки могут быть использованы в экстракорпоральном оплодотворении (ЭКО), и далее произвести эмбрион и затем ребенка. Технология CRISPR, возможно, позволит также напрямую редактировать ДНК ЭКО-эмбрионов на ранних стадиях развития.
Все это означает, что генная инженерия зародышевой линии продвинулась гораздо дальше, чем кто-либо себе представлял. По мнению Мерле Бергера (Merle Berger), сооснователя Boston IVF, сети клиник по вопросам рождаемости, которая является одной из крупнейших в мире и каждый год помогает забеременеть более чем тысяче женщин, это будет самый грандиозный прорыв, когда-либо происходивший в генетике. Бергер предсказывает, что коррекция генов, вызывающих серьезные наследственные заболевания, завоюет широкое общественное признание, но говорит также, что идея использования такой технологии помимо этой цели может вызвать нездоровый ажиотаж, так как «все захотят себе идеального ребенка».

Модификация эмбриона

Профессор Калифорнийского университета в Беркли Дженнифер Даудна — один из соавторов технологии CRISPR/Cas9
Насколько легко было бы модифицировать эмбрион человека с помощью технологии CRISPR? По словам экспертов — очень легко. "Любой ученый с лабораторными навыками молекулярной биологии и умением работать [с эмбрионами] будет в состоянии сделать это," – говорит Дженнифер Даудна (Jennifer Doudna), биолог из Университета Калифорнии, Беркли, которая в 2012 году была одной из тех, кто обнаружил, как модифицировать гены с помощью CRISPR.
По словам биолога Гуопина Фэна из института Макговерна, до появления технологии CRISPR не было возможности производить точные манипуляции с ДНК приматов. Теперь же сделать это должно быть относительно просто. Технология состоит из разрезающего ДНК фермента и направляющей молекулы, которую можно заставить узнавать уникальные комбинации элементов-букв ДНК A, G, C и T; доставьте эти компоненты в клетку и они будут вырезать и менять геном на целевых участках.
Но технология CRISPR несовершенна и все еще слишком непредсказуема для применения ее на человеческих эмбрионах, как показывают опыты Фэна на мартышках. Используя ее на обезьянах, его ученики просто вводят компоненты в оплодотворенную яйцеклетку, которая в фазе перед тем, как она начинает делиться, называется зиготой.
Фэн утверждает, что эффективность, с которой технология CRISPR позволяет удалить или отключить ген в зиготе, составляет около 40 процентов, в то время как более точные изменения или замены букв ДНК удаются еще реже, скорее в 20 процентах случаев. Как и у человека, у обезьян два набора большей части генов, по одному от каждого родителя. Иногда редактируются оба набора, иногда один или ни одного. К успешным родам приводит пересадка лишь около половины эмбрионов, и из этой части у многих может оказаться смесь клеток с отредактированной ДНК и без нее. Складывая все эти вероятности, выходит, что нужно модифицировать 20 эмбрионов, чтобы получить одну живую обезьяну с желаемой версией ДНК.
Для Фэна это не составляет проблемы — колония обезьян Массачусетского технологического института (MIT) дает ему возможность экспериментировать со многими яйцеклетками и получать много эмбрионов. В случае с человеком, однако, проблема очевидна. Ввести компоненты CRISPR в человеческий зародыш в техническом плане задача тривиальная, но пока что не имеющая большого практического применения. Это одна из причин, по которой многие ученые относятся к идее такого эксперимента (независимо от того, осуществлен он в Китае или нет) свысока, скорее как к провокационной попытке привлечь к себе внимание, чем как к реальной науке. Биолог Рудольф Йениш (Rudolf Jaenisch), также работающий в MIT — в 1970 годы создал первых генномодифицированных мышей — называет попытки изменения человеческих эмбрионов «совершенно преждевременными». По его словам, он надеется, что отчеты об этих попытках будут отклонены и не увидят свет. «Кому-то нужна сенсация, — говорит Йениш. — Мы знаем, что это возможно, но есть ли там практический смысл?».
Фэн, со своей стороны, одобряет идею генной инженерии зародышевой линии, напоминая о том, что цель медицины как раз состоит в уменьшении страданий человека. Учитывая современные технологии, однако, он считает, что до появления генетически модифицированных людей пройдет еще «от 10 до 20 лет». Кроме прочего, CRISPR может вызвать нежелательные изменения ДНК либо изменить участки, далекие от задуманных. На сегодняшний день любой человеческий эмбрион, модифицированный при помощи CRISPR, несет риск непреднамеренных изменений генома. Но Фэн считает, что такие проблемы в конечном итоге могут быть решены, и модифицированные люди появятся на свет. «В долгосрочной перспективе это метод значительного улучшения здоровья, снижения затрат на лечение. Это своего рода профилактика, — сказал он. — Трудно предсказать будущее, но коррекция рисков заболеваний, безусловно, является реальным вариантом и заслуживает поддержки. Я думаю, что это станет реальностью».

Модификация яйцеклетки

Есть и другой подход к модификации зародышевой линии, технически более требовательный, но потенциально более многообещающий. Он сочетает в себе применение CRISPR с продолжающимися открытиями в области стволовых клеток. Ученые нескольких центров, в том числе лаборатории Черча, рассчитывают, что вскоре смогут производить женские и мужские половые клетки в лаборатории, из стволовых клеток. В отличие от эмбрионов, стволовые клетки можно выращивать и размножать, что дает существенное преимущество в деле создания генетически модифицированного потомства. Пошаговый рецепт такой: во-первых, изменить гены стволовых клеток. Во-вторых, превратить их в репродуктивные клетки. В-третьих, произвести потомство.
Компания OvaScience, основанная 4 года назад, стремится коммерциализировать научную работу Дэвида Синклера и Джонатана Тилли (Jonathan Tilly), эксперта по стволовым клеткам-предшественникам яйцеклеток, а также декана факультета биологии в Северо-Восточном университете. В ходе презентации, которая проводилась в рамках успешной кампании по привлечению инвестиций в сумме $132 млн в январе, Синклер пригласил бизнесменов заглянуть в то, что он назвал открытием, поистине меняющим мир: «Этот момент будут вспоминать как переломный относительно того, "как человек контролирует свое тело"… Это позволит родителям решать, когда и как иметь детей и насколько здоровыми эти дети на самом деле будут».
Компания пока не довела свою технологию до совершенства — до сих пор нет сообщений, что выращенные ей яйцеклетки жизнеспособны. Но по словам Синклера, создание функциональной яйцеклетки — вопрос «когда», а не «если». Как только эта технология заработает, считает ученый, бесплодные женщины смогут производить сотни яйцеклеток, и, возможно, сотни эмбрионов. Проанализировав их гены с помощью секвенирования ДНК, они могли бы выбрать среди них самых здоровых.
Генетически улучшенные дети также входят в круг интересов компании. Синклер сообщил инвесторам, что работает над модификацией ДНК стволовых клеток-предшественников яйцеклеток с помощью генной инженерии в сотрудничестве с лабораторией Черча. «Мы считаем, что новые технологии вместе с генной инженерией могут помочь тем, кто заинтересован не просто в использовании ЭКО, чтобы иметь детей, но и чтобы иметь более здоровых детей, особенно если в семье имеются наследственные болезни», — сказал Синклер инвесторам. Он привел пример болезни Хантингтона, связанной с геном, который вызывает неизлечимое заболевание мозга даже у тех, кто наследует только одну его копию. По словам Синклера, смертельный ген может быть удален из клетки-предшественницы методами генной инженерии. Его целью, как и целью всей OvaScience, является «исправление этих мутаций до того, как мы создадим вашего ребенка»: «Это все еще экспериментальная задача, но нет никаких оснований полагать, что она не будет решена в ближайшие годы».
Удивительно в этой истории то, что исследования OvaScience в области «пересечения зародышевой линии», как выражаются иногда критики генной инженерии человека, не привлекли к себе практически никакого внимания. В декабре 2013 года OvaScience даже объявила, что вкладывает $1,5 млн в совместное предприятие с биотехнологической компанией под названием Intrexon, чьи научные цели включают генные модификации яйцеклеток для «предотвращения распространения болезней человека в будущих поколениях».

«Дизайнерские дети»

В феврале этого года в Великобритании на законодательном уровне разрешили изменять гены человека. Палата лордов одобрила соответствующую поправку к закону об искусственном оплодотворении. Теперь британцы могут использовать при искусственном оплодотворении гены трех человек — родителей и стороннего донора-женщины.
Авторы инициативы надеются, что это поможет устранить риск возникновения некоторых наследственных заболеваний. Критики же считают, что такое решение может привести в будущем к появлению людей с заданными свойствами, так называемых дизайнерских детей.
После принятия поправки Великобритания становится первой страной, внедрившей такую практику. 

В лаборатории Фэна

Гуопин Фэн (Guoping Feng) — биолог из института исследований мозга Макговерна при Массачусетском технологическом институте. Здесь разводят мартышек с целью создания — с помощью CRISPR — точных моделей заболеваний головного мозга человека. Для создания таких моделей Фэн планирует модифицировать ДНК эмбрионов, а затем пересадить их взрослым самкам и получить потомство. Ген, который Фэн надеется изменить в животных, называется SHANK3. Он отвечает за способ взаимодействия нейронов; показано, что при повреждении в детском возрасте он вызывает аутизм. 
Биотехнологическая компания OvaScience может похвастаться присутствием ведущих мировых имен по вопросам рождаемости в составе своего консультативного совета
Джонатан Тилли считает, что это обещает стать спорным вопросом. По словам исследователя, его лаборатория уже сейчас работает над модификацией клеток-предшественниц с помощью CRISPR, пытаясь избавить их от одного из наследственных генетических заболеваний. Тилли подчеркнул, что у задачи две стороны, одна — работа со стволовыми клетками, а другая — методы геномодификации. Решающей также является возможность получения большого количества клеток-предшественниц, потому что только на значительных количествах генетические изменения могут быть стабильно внесены посредством CRISPR, описаны с помощью секвенирования ДНК и тщательно изучены и проверены на наличие ошибок, прежде чем из них будут получены яйцеклетки.
Тилли полагает, что вся технологическая цепочка — от клеток до стволовых клеток, от стволовых до репродуктивных и далее до получения потомства — в конечном итоге будет сначала отработана на животных, таких как крупный рогатый скот, либо его собственной лабораторией, либо такими компаниями, как eGenesis, созданной при лаборатории Черча для экспериментов на домашнем скоте. Но он не уверен, каков будет следующий шаг в развитии генных технологий человеческих яйцеклеток: «Никто не захочет взять и оплодотворить яйцеклетку "как получится". Ведь при этом создается будущий человек». И этот процесс поднимает вопросы, на которые он лично не готов пока ответить: «Вопрос, возможно ли это, это одно. Если возможно, тогда возникают главные вопросы — а нужно ли воспользоваться этой возможностью? Почему бы вы хотели это сделать? С какой целью? Как ученые, мы исследуем возможности, но за ними лежит область более масштабных вопросов, и это территория не науки, а этики, общественного мнения».

Улучшение людей

Если инженерия зародышевой линии войдет в обиход медицины, она может коренным образом изменить представление о благосостоянии людей, повлиять как на продолжительность человеческой жизни, так и на понятие личности, иметь и определенные экономические последствия. Но она же создаст этические и социальные дилеммы. Что, если эти улучшения будут доступны только для самых богатых обществ или самых богатых их представителей? Процедура экстракорпорального оплодотворения в Соединенных Штатах уже сейчас стоит около $20 тыс. Если добавить сюда генетическое тестирование и донорскую яйцеклетку или услуги суррогатной матери, цена взлетит уже к $100 тыс.
Интервью Джорджа Черча историку науки Джорджу Дайсону в рамках симпозиума Biology is Technology (DARPA, Сан-Франциско, февраль 2015 года)
Существует также мнение, что идея человеческой геномодификации сомнительна, потому что не вызвана медицинской необходимостью. Хэнк Грили (Hank Greely), юрист и специалист по этике в Стэнфордском университете, говорит, что ее сторонники «не могут точно сказать, для чего она». Грили приводит в пример ту же процедуру ЭКО: уже сейчас есть возможность протестировать ДНК ЭКО-эмбрионов и отобрать здоровые, что добавит около $4 тыс. к стоимости процедуры. Носитель болезни Хантингтона, к примеру, может оплодотворить своей спермой сразу десяток яйцеклеток своей партнерши. Половина полученных эмбрионов не будет иметь болезнетворного гена, и их можно использовать для начала беременности.
Некоторые же твердо уверены, что технологию зародышевой линии проталкивают на «ложных основаниях». Так считает, например, Эдвард Лэнфир (Edward Lanphier), генеральный директор Sangamo Biosciences, биотехнологической компании из Калифорнии, которая использует другой метод генного редактирования, с применением так называемых цинко-пальчатых нуклеаз (zinc finger nucleases), для поиска способа лечения ВИЧ у взрослых, изменяя их клетки крови. «Мы рассматривали ее [инженерию зародышевой линии] на предмет обоснованности ее применения для лечения людей, и ничего не нашли, — говорит он. — Да, это выполнимо. Но медицинских причин для этого нет. Люди скажут: "Но мы же хотим, чтобы у наших детей не было врожденного того или не было этого". Но этот довод совершенно ложный, это скользкий путь к гораздо более недопустимым способам применения».
Противники технологии перечисляют множество опасений. Дети — жертвы экспериментов. Родители — объекты генетической рекламы от ЭКО-клиник. Инженерия зародышевой линии будет способствовать распространению якобы высших качеств (но будут ли они таковыми?) и применяться на еще нерожденных людях, которые не в состоянии дать на нее свое согласие. Американская медицинская ассоциация (АМА), например, считает, что технология зародышевой линии не должна применяться в настоящее время, потому что она повлияет на благополучие будущих поколений и может привести к непредсказуемым и необратимым результатам. Но, как и многие официальные заявления, запрещающие изменение генома, позиция АМА, которая последний раз была обновлена в 1996 году, гораздо старше современных технологий. «Многие просто согласились с этими заявлениями не задумываясь, — говорит Грили. — Было несложно отказаться от того, что еще не существует».
Другие предсказывают, что медицинские применения, которые сметут все возражения, все же найдутся. Например, родители с несколькими генетическими заболеваниями сразу, которые, вполне возможно, не смогут произвести нужный эмбрион. Лечение бесплодия открывает другие возможности. У некоторых мужчин вообще не вырабатываются сперматозоиды — причиной азооспермии является генетический дефект, при котором в Y-хромосоме отсутствует участок размером примерно от одного до шести миллионов букв ДНК. «Можно было бы взять клетку кожи от такого пациента, превратить ее в стволовую клетку, починить ДНК, а затем вырастить из нее сперму, — говорит Вернер Нойхауссер (Werner Neuhausser), молодой австрийский врач, который совмещает работу в сети ЭКО-клиник в Бостоне с исследованиями в гарвардском Институте стволовых клеток. — Вот это бы навсегда изменило медицину. Это был бы гарантированное избавление от бесплодия».
Обложка майского журнала Protein&Cell: две проблемы, которые волнует биотехнологическую общественность сегодня — вирус Эбола и генная инженерия. Именно в этом номере была опубликована статья китайских ученых об эксперименте с геномом человеческого эмбриона.
Джордж Черч считает, что самым сильным доводом в пользу CRISPR является ее «невероятная специфичность». Хотя не все еще тонкости отработаны, она позволяет заменять буквы ДНК, в сущности, без каких-либо побочных эффектов. По его словам, именно поэтому ее так «заманчиво попробовать». Черч говорит также, что его лаборатория занимается в основном экспериментами над животными и не планирует выращивать или изменять человеческие эмбрионы: «Это не наш стиль».
Джордж Черч мыслит категориями более высокого порядка. Он, к примеру, неоднократно делал широкие заявления, что CRISPR может больше, чем устранять болезнетворные гены — она может улучшить человеческую природу. На встречах с участием трансгуманистов, интересующимся следующими стадиями эволюции человечества как вида, Черч обычно показывает слайд с перечислением десятка встречающихся в природе вариантов человеческих генов, сообщающих своим носителям необыкновенные качества или сопротивляемость болезни. Один придает костям сверхпрочность, другой — радикально сокращает риск сердечного приступа, третий — вариант гена, отвечающего за синтез белка-предшественника амилоида (amyloid precursor protein, APP), обнаруженный исландскими исследователями — защищает от болезни Альцгеймера. Его носители никогда не впадают в слабоумие, и ум их остается ясным в старости.
Черч считает, с помощью CRISPR человечество можно обеспечить благоприятными версиями генов, внося правки ДНК, которые будут действовать как своего рода прививки против некоторых из наиболее распространенных заболеваний, встречающихся сегодня. Хоть он и делает оговорку, что любые спорные изменения должны производиться только у взрослых, не ранее возраста информированного согласия, для него очевидно, что чем раньше происходит такое вмешательство, тем лучше.
Черч уходит от вопросов о генетически модифицированных младенцах. По его словам, идея улучшения человеческого рода всегда имела «чрезвычайно негативные отзывы в прессе». Но в конечном итоге именно Джордж Черч предлагает усовершенствование в виде защитных генов: «Есть мнение, что наилучшим видом профилактики является та, которая делается как можно раньше. Думаю, лучшей профилактикой будет, когда мы доберемся до стадии, когда она производится очень недорого, очень безопасно и с очень предсказуемым результатом». И именно ему принадлежит фраза, что «генная инженерия будет в будущем так же обычна, как косметическая хирургия».

Константин Северинов:
«Люди все равно будут это делать»  

Профессор Университета Ратгерса (США) и Сколковского института науки и технологий Константин Северинов, отвечая на вопросы российского научно-популярного журнала «Кот Шредингера», поделился своей точкой зрения на происходящее в области генной инженерии: «Во времена Асиломара биотехнологии как промышленности не существовало, а сейчас в этой области крутятся огромные деньги, и использование технологий CRISPR/Cas9 сулит очевидные выгоды, в частности, их создателям, которые наверняка получат Нобелевскую премию. Но по сути предлагать какие-либо запреты бессмысленно. Так же, как это оказалось бессмысленно в случае с Асиломаром. Тогда довольно скоро выяснилось, что волнения по поводу клонирования ДНК и создания генноинженерных организмов несостоятельны. С другой стороны, те, кто хотел заниматься применением генной инженерии к развитию бактериального оружия, все равно им занялись, несмотря на все регулирование. И в СССР, и в США… Понимаете, технология CRISPR настолько простая, что непонятно, как можно было бы остановить такие работы, исключая введение уголовной ответственности. Люди все равно будут это делать. Лучше, чтобы они это делали открыто, при условии соблюдения законодательства». 
Некоторые ученые пришли к выводу, что цивилизация не должна упускать шанс улучшить человека как вид. «Геном человека не является совершенным, — говорит Джон Харрис (John Harris), специалист по биоэтике из Манчестерского университете в Великобритании. — С этической точки зрения важно, чтобы эта технология получила поддержку».
По некоторым оценкам, в США общественное мнение настроено не особенно негативно. Опрос аналитического центра Pew Research в августе прошлого года показал, что 46% взрослых опрошенных одобряли применение генной модификации младенцев для снижения риска серьезных заболеваний. Тот же опрос показал, что 83% опрошенных сочли идею генной модификации с целью сделать ребенка умнее чрезмерной, сказав, что тогда «медицинские достижения зашли бы слишком далеко».
Но другие наблюдатели говорят, что высокий IQ именно то, к чему стоит стремиться. Ник Бостром (Nick Bostrom), философ из Оксфорда, известный своей вышедшей в 2014 году книгой Superintelligence («Суперинтеллект»), поднимающей вопрос о рисках компьютерного искусственного интеллекта, также рассматривал в ней вопрос о том, может ли применение репродуктивных технологий помочь улучшить человеческий интеллект. Хотя механизм влияния генов на интеллект не очень хорошо изучен, а количество имеющих отношение к умственным способностям генов слишком велико для применения имеющихся технологий, эти реалии не могут заслонить размышлений о возможностях высокотехнологичной евгеники.
Что, если бы каждый из нас мог стать немного умнее? Или лишь некоторые могли бы стать намного умнее? Даже небольшое число «улучшенных» людей, как писал Бостром в своей статье 2013 года, может изменить мир через свои творческие способности и открытия, и через инновации, которые будут использоваться всеми остальными. По его мнению, генетическое улучшение — «важный долгосрочный процесс, сравнимый с изменениями климата или финансовым планированием в масштабе наций, так как человеческая способность к решению проблем играет роль в каждой проблемной ситуации, с которой мы сталкиваемся».
Для некоторых ученых взрывное развитие генетики и биотехнологии означает неизбежность наступления эпохи инженерии зародышевой линии. Конечно, вопросы безопасности будут иметь первостепенное значение. Прежде чем появится первый генетически модифицированный ребенок, необходимо провести соответствующие эксперименты на крысах, кроликах и, вероятно, обезьянах, чтобы убедиться, что они нормальны. Но в конечном счете если преимущества на первый взгляд будут перевешивать риски, медицина будет рисковать. «То же самое происходило и с ЭКО, когда этот метод был применен впервые, — говорит Нойхауссер. — Мы не могли быть уверены, будет ли этот ребенок здоровым в 40 или 50 лет. Но кто-то должен был сделать решающий шаг».

Дискуссия продолжается

В январе этого года Дженнифер Даудна собрала около около 20 ученых, специалистов по этике и юридических экспертов. Поводом для встречи стало осознание того, что все большее число ученых проявляет интерес к «пересечению зародышевой линии».

«Как ученые мы пришли к пониманию, что в технологии CRISPR таится огромная сила. Но эта сила может быть использована как во благо, так и во зло. Мы должны убедиться, что она будет применяться благоразумно, — заявила Даудна. — Особенно много вопросов вызывает ее применение на человеке, а также осознание, что эти возможности теперь доступны всем».

Наряду со специалистами в области научной этики, такими, как Грили, на встрече присутствовал Пол Берг (Paul Berg), биохимик из Стэнфорда и лауреат Нобелевской премии, известный как организатор исторической Асиломарской конференции в 1975 году, на которой биологи пришли к соглашению о безопасных методах работы с рекомбинантной ДНК и недавно тогда открытой техникой сплайсинга ДНК в бактериях.

Даудна считает, что у инженерии зародышевой линии должен быть свой «Асиломар», но шансы достичь консенсуса не выглядят особенно благоприятными. Биотехнологические исследования в настоящее время ведутся по всему миру, с участием сотен тысяч людей. Нет никакого универсального органа, чей голос был бы авторитетен во всех научных сообществах. Даудна высказала надежду, что если бы американские ученые договорились о моратории на исследования по инженерии человеческой зародышевой линии, это могло бы побудить исследователей в других странах мира также приостановить работы.

По ее мнению, такой добровольный перерыв стоит взять не только в работе над генной модификацией младенцев, но и к применению технологии CRISPR для редактирования человеческих эмбрионов и репродуктивных клеток — то, чем сейчас занимаются в Гарварде, Северо-восточном университете и в компании OvaScience. «Не думаю, что стоит сейчас проводить такие эксперименты на человеческих клетках, которые могли бы превратиться в человека, — считает Даудна. — Сейчас важнее заняться исследованием безопасности этой технологии, ее эффективности и нюансов исполнения. Такие эксперименты можно проводить и не на человеке. Над технологией зародышевой линии нужно еще очень долго работать. Я бы приветствовала очень осторожный подход».

Не все разделяют опасения, что инженерия зародышевой линии представляет такой повод для беспокойства, или что эксперименты должны быть приостановлены. Грили отмечает, что в Соединенных Штатах есть множество правил, ограждающих экспериментальную науку от перехода к поточному производству модифицированных детей в ближайшем обозримом будущем. «Я бы не хотел, чтобы технологию запретили под предлогом безопасности, основываясь на самом деле на каких-то других соображениях», – считает Грили, который возражает против идеи моратория. Он тем не менее согласился подписать письмо Дженнифер Даудны, которое в настоящее время отражает консенсус собравшихся: «Хотя я не рассматриваю этот момент как кризисный, думаю, самое время начать эту дискуссию».

Позже в журнале Science появилась редакционная статья Даудны. Совместно с Грили, Бергом и 15 другими учеными она призвала к глобальному мораторию на любые попытки применения CRISPR для получения генетически измененных детей до тех пор, пока исследователи не определят, «какие клинические применения могут, если вообще какие-либо могут, в будущем считаться допустимыми». Собравшиеся в январе, однако, одобрили базовые исследования, в том числе применение CRISPR на эмбрионах. В окончательном списке подписавших фигурировал и Черч, хотя он не присутствовал на встрече.

По мере распространения новостей об исследованиях зародышевой линии некоторые биотехнологические компании, работающие с CRISPR, почувствовали необходимость высказать определенную позицию. Нессан Бермингем (Nessan Bermingham), генеральный директор компании Intellia Therapeutics, в прошлом году привлекшей $15 млн для разработки методов генной терапии у взрослых и детей на основе CRISPR, считает, что инженерия зародышевой линии не входит в круг коммерческих интересов компании, и рассматривает возможность использовать патентные права своей компании, чтобы воспрепятствовать коммерциализации ее разработок: «Технология находится в зачаточном состоянии. Ее даже не стоит рассматривать в практическом разрезе».

Бермингем также признался, что никогда не думал, что ему так скоро придется занять позицию относительно генетически модифицированных детей. Изменение наследственности человека всегда было теоретической возможностью — и вдруг это стало реальностью: «Но разве суть не всегда была в том, чтобы понимать и контролировать свою биологическую сторону, чтобы стать хозяевами над процессами, которые создали нас?».
Даудна также задается подобными вопросами: «Они вскрывают нашу глубинную суть как личностей, заставляют вас задуматься, должен ли человек вообще воспользоваться такой властью.

Это моменты морального и этического плана, но один из самых важных вопросов — само осознание того, что если редактирование зародышевой линии проводится на людях, меняется ход человеческой эволюции». В том числе и поэтому, считает она, стоит приостановить сейчас исследования — чтобы дать ученым больше времени на понимание вариантов возможного развития событий: «Большая часть общественности просто не представляет, что их ждет».