Коалиции не будет

Теракты против российских, западноевропейских и арабских граждан диктуют необходимость создания широкой коалиции по борьбе с группировкой «ИГ» и ей подобными. Однако она вряд ли будет создана. 21 Ноябрь 2015, 09:43
Борьба с терроризмом стала одной из излюбленных тем выступлений для политиков всех мастей. Некоторые даже говорят о некоей третьей мировой войне, о конфликте средневекового варварства и идеологии неразвития (которые воплощает в себе ИГ) против цивилизованного мира. Ну и логично, что в этой ситуации весь цивилизованный мир должен объединиться в борьбе с этой угрозой. За такое объединение выступают лидеры Франции, Германии, Соединенных Штатов. Однако весь вопрос в том, с кем объединятся и против кого.
Вооружённые Силы проводят воздушную операцию возмездия по уничтожению лидеров террористических организаций и их пособников
На первый взгляд, очевидно с кем - с Владимиром Путиным, чьи действия в Сирии сделали его чуть ли не самым раскрученным борцом с терроризмом в мире. Коалиция, в которой участвует Москва (Россия, Иран, Сирия, Ирак, а также иракские ополчения и «Хезболла») действительно занимается ликвидацией этой угрозы, перемалывая исламистов и террористов в Леванте. И она совсем не прочь сотрудничать в этом благородном деле и с другими государствами, в том числе и через создание большой коалиции. «В случае, если не будут приняты срочные и эффективные меры, в том числе военного характера, хаос на Ближнем Востоке и в Северной Африке грозит захлестнуть волной насилия и террора соседние государства и регионы мира», - справедливо говорится в заявлении Госдумы.
Безусловно, эта коалиция нужна России не столько для дополнительных ракет и самолетов (хотя они лишними и не будут), сколько для ведения войны с террором другими, невоенными способами. При помощи союзников можно было бы создать единую базу данных террористов, единый список физических и юридических лиц, в отношении которых за сотрудничество с ИГ ввели бы санкции. А также предпринять серьезные действия для ликвидации каналов финансирования боевиков. Да, в Кремле делают определенные шаги в этом направлении, однако они ограничены отсутствием инструментов глобального контроля. В то же время у американского Минфина и европейских финансовых регуляторов в разы больше возможностей по контролю за мировыми денежными потоками, чем у российских властей. Например, отслеживать исламские благотворительные фонды, финансирующие боевиков, блокировать их счета и даже арестовывать финансистов.

В свою очередь, Россия тоже могла быть ценным союзником для Запада. В отличие от европейских стран, она готова реально воевать на месте - по количеству боевых вылетов в сутки российские ВКС в разы превосходят всех своих визави из американской коалиции вместе взятых. А в отличие от ближневосточных потенциальных партнеров коллективного Запада, она не пойдет на сепаратное соглашение с террористами и не будет одной рукой с ними бороться, а другой подкармливать. Москва как и другие члены «российской» коалиции рассматривают исламистов как экзистенциальных врагов, с которыми нельзя договориться, а можно лишь уничтожить.
Глава Минобороны США Эштон Картер подтвердил намерение не только сохранить американский контингент в Литве, но и усилить его присутствие в стране, сообщила в среду пресс-служба министерства охраны края (обороны) балтийской республики

Однако несмотря на взаимный интерес, коалиции, скорее всего, не будет. Во-первых, потому, что партнерам придется изменить свое видение Москвы в глобальной картине мира. «Западу следует обращаться с Россией как с партнером, партнером трудным, но необходимым», - заявил бывший глава французского МИД Юбер Ведрин, но с ним согласны далеко не все европейские ВИПы. Ведь в случае признания России европейским партнерам придется признавать ее право на сферу влияния, а также признавать свое поражение в российско-европейском противостоянии по Украине (которое во многом идет как раз за статус).
Во-вторых, у Москвы и Запада есть противоречия в вопросе о том, против кого бороться. Так, Франсуа Олланд объявил о готовности создавать большую международную коалицию по борьбе с ИГ. Аналогичное заявление сделал и премьер-министр Италии Маттео Ренци. Однако Кремль не хочет бороться исключительно против ИГ - по мнению Москвы, целями глобальной антитеррористической коалиции должны быть все террористы, а не только лишь «плохие террористы». Россия не хочет, чтобы создание коалиции помешало ей наносить ракетно-бомбовые удары по окопавшимся на севере Сирии боевикам. Без ликвидации тамошних группировок или принуждения их сложить оружие и без того непростое наступление асадовских войск на позиции ИГ (то есть в восточные области Сирии) будет еще более непростым. Наконец, в-третьих Москва требует, чтобы действия коалиции не ставили под угрозу государственные институты Сирии, а также сирийский режим. Американцы и европейцы на такой вариант не согласны, для них согласие на формулу «Асад может уйти как-нибудь потом» уже было пределом возможных уступок.
Военные сбросили 20 бомб на захваченный боевиками сирийский город Ракка

Впрочем, отсутствие стратегического партнерства не означает, что стороны откажутся от оперативного сотрудничества по ряду направлений. Если уж оно было между иранцами и американцами во время афганской войны (среди политологов распространены слухи о том, как генералы КСИР на картах западного Афганистана указывали американцам цели для бомбежки), то нет никаких оснований считать, что его не будет и сейчас. Собственно, оно уже есть - британцы передали россиянам данные по катастрофе российского самолета (после чего Москва и начала экстренную эвакуацию туристов из Египта), а на днях, по словам директора департамента по вопросам новых вызовов и угроз МИД Ильи Рогачева, «некоторую информацию» о теракте передали и американцы. Возможно, это и есть предел для российско-западного сотрудничества на сегодняшний день.