Крушение Ми-35: версии

Что могло случиться с российским вертолетом под Пальмирой 11 Июль 2016, 09:57
8 июля 2016 года боевой вертолет Ми-35М стал третьим вертолетом в списке потерь российской армейской авиации в ходе Сирийской кампании и вторым, погибшим во время выполнения боевого задания. «Лента.ру» разбирает возможные причины падения машины и гибели экипажа.

Молчаливый успех

Прежде всего нужно отметить, что применение российской армейской авиации в Сирии было достаточно результативным, но при этом действия вертолетчиков, в отличие от достижений их коллег из фронтовой и дальней авиации, практически не освещались. Ми-8 и Ми-24 действовали в составе российской авиагруппы с первых дней кампании, затем к ним присоединились более современные Ми-35М и новейшие Ми-28Н и Ка-52. Российские вертолетчики были задействованы на большей части основных направлений — в Латакии, Хаме, Хомсе, близ Дамаска, при Пальмире, в Даръа.

Помимо уничтожения боевиков, вертолеты, как и во многих других современных войнах, выполняли (и продолжают выполнять) массу черновой работы — от транспортных перевозок до доставки групп спецназа и передовых наводчиков в тыл врага. Оценить объемы этой работы в отсутствие данных от Минобороны России трудно, но очевидно, что она измеряется многими тысячами вылетов.

В ходе этих вылетов российская группировка потеряла три машины. Первой жертвой войны стал Ми-8АМТШ, поврежденный в ходе поисково-спасательной операции на севере провинции Латакия 24 ноября 2015 года, когда группа спецназа была брошена на поиски экипажа сбитого турецким истребителем F-16 российского бомбардировщика Су-24М. Подбитый вертолет совершил вынужденную посадку и был уничтожен на земле группой туркоманских боевиков с помощью противотанкового ракетного комплекса TOW-2. Во время поисково-спасательной операции погиб российский морской пехотинец Александр Позынич.

12 апреля 2016 года был потерян второй вертолет. Ми-28Н разбился близ Хомса, совершая полет ночью в сложных метеоусловиях. Вместе с машиной погибли командир экипажа Андрей Окладников и штурман Виктор Панков.

8 июля настала очередь третьей машины. Вместе с вертолетом Ми-35М (тип машины отчетливо опознается на видеозаписи) погиб командир 55-го отдельного полка армейской авиации полковник Ряфагать Хабибуллин и летчик-оператор лейтенант Евгений Долгин.

Официальная версия гласит следующее: близ Пальмиры был сбит сирийский Ми-25, облетывавшийся российским экипажем. «Экипаж получил запрос от сирийского командования группировки на огневое поражение наступающих боевиков. Командир экипажа Ряфагать Хабибуллин принял решение атаковать террористов. Грамотными действиями российского экипажа наступление террористов было сорвано. Израсходовав боекомплект, при развороте на обратный курс, огнем с земли вертолет был подбит террористами и упал в районе, подконтрольном сирийской правительственной армии», — говорится в сообщении Минобороны.
Появившаяся вскоре видеозапись, однако, вызывает ряд вопросов. Во-первых, как уже сказано, на видео отчетливо виден вертолет Ми-35М, отличающийся от Ми-24 и его экспортной версии Ми-25 более коротким крылом и неубираемыми шасси. Во вторых, очевидно, что вертолет был сбит в бою — в момент взрыва машина ведет огонь. Что могло произойти?

Сбит врагом

Риск гибели всегда висит над экипажами вертолетов куда сильнее, чем над любыми другими представителями летной профессии — выполнение боевых задач на малых высотах вплотную к противнику опасно само по себе. В районе Пальмиры, где выполняла задачи российская машина, действуют бандгруппы запрещенной в России террористической группировки «Исламское государство», располагающие разнообразным вооружением.

1. Переносной зенитный ракетный комплекс

Этот тип вооружения обычно вспоминают первым, обсуждая возможности террористов по уничтожению вертолетов. Исламисты располагают ПЗРК различных типов, включая «Стрелы» и «Иглы» российского производства с захваченных иракских и сирийских складов, американские «Стингеры» и китайские FN-6, приобретенные на черном рынке или поставленные покровителями из числа монархий залива. Эффективность применения этого арсенала, однако, не столь высока — жертвами ПЗРК периодически становятся летательные аппараты ВВС и армейской авиации Сирии, но российские машины до последнего времени избегали поражения. Это стало возможным как в силу наработанной тактики противодействия ПВО и современных систем, защищающих машины от обстрела из ПЗРК, так и в результате отсутствия у противника достаточно подготовленных кадров — в отличие от Афганской войны 1979-1989 годов, где душманов целенаправленно и результативно натаскивали американские инструкторы.

В данном случае говорить о применении ПЗРК, скорее всего, не приходится. На видео отсутствует характерный след приближающейся ракеты, обычно хорошо заметный. Кроме того, ракета с инфракрасной ГСН, как правило, поражает горячие двигатели вертолета, а не его хвостовую балку, и с куда большими разрушениями — как, например, на этом видео, где попадание ракеты ПЗРК «Игла» практически пополам разорвало вертолет AH-1W Super Cobra армейской авиации Турции.

2. Противотанковый ракетный комплекс

Также среди излюбленных боевиками систем вооружения, при этом ПТРК у них куда больше, чем зенитных систем, — их поставки менее рискованны с точки зрения возможных терактов за пределами Сирии. ПТРК, хотя и не предназначенные для борьбы с воздушными целями, все же используются для этих задач, и нередко не без успеха. Боевики располагают ПТРК различных типов, включая американские TOW-2, поставляемые из Турции и стран Залива, захваченные на складах и полученные на черном рынке «Метисы» и «Корнеты» российского производства и другие типы данных систем.

Распространенный у боевиков TOW-2 с подготовленным расчетом мог «отличиться» и в данном случае, более того, по версии источников «Интерфакса», именно пуск «Тоу» стал причиной гибели вертолета, однако возражения против этой версии ровно те же, что и против первого варианта. Мы не видим следа приближающейся ракеты (достаточно крупной, и на видео с поражениями танков мы можем видеть подлет ракет), а попадание, скорее всего, пришлось бы в корпус.

В версии ПТРК сомневается и военный эксперт, полковник запаса, главный редактор журнала «Арсенал Отечества» Виктор Мураховский: «Я смотрел кадры. Был сбит российский вертолет Ми-35М. Но они не возвращались, он был подбит во время атаки целей. Ведущий был сбит. Работали парой традиционно. По поводу того, чем был сбит, — я считаю, не противотанковой управляемой ракетой, не ей. Теперь какие меры могут быть приняты. Там есть одна особенность: когда осуществляется непосредственная авиационная поддержка войск, должно быть плотное взаимодействие между наземными силами и боевыми вертолетами. Нормальной подготовки и нормального взаимодействия не наблюдается. Вообще говоря, работа вертолетов на предельно малых высотах, на переднем крае — это опасная работа традиционно. Тщательнее надо осуществлять планирование боевого применения вертолетов и улучшать взаимодействие с наземными войсками — с сирийской армией», — сообщил Мураховский в интервью радио «Бизнес FM».

3. Зенитные пулеметы, малокалиберная зенитная артиллерия

Наиболее распространенные у боевиков средства ПВО. Бандгруппы располагают практически полным набором соответствующего вооружения — от единых пулеметов калибром 7,62 миллиметра до зенитных установок ЗУ-23, установленных, как правило, на шасси так называемых «техникалов» — пикапов повышенной проходимости. Начало этой тактики положила знаменитая «война тойот», развернувшаяся в завершающей стадии конфликта Ливии и Чада 1978-1987 годов.

Вместе с тем применение оружия этого рода также имеет ряд черт, которые неминуемо должны были быть зафиксированы на видео. В данном случае мы не наблюдаем, в первую очередь, характерных трасс, кроме того, масштабность вспышки на хвостовой балке пораженной машины говорит о более мощном боеприпасе, нежели бронебойно-зажигательная пулеметная пуля или даже снаряд «Эрликона» или ЗУ-23.

4. 57 миллиметров

Советские 57-миллиметровые зенитные автоматические орудия АЗП-57 зенитно-артиллерийского комплекса С-60 активно используются во множестве локальных конфликтов по всему миру от Корейской войны и по сей день. Орудия этого типа имеют различные способы наведения на цель: ручное, электрическое — полуавтоматическое и автоматическое по данным радиоприборного комплекса РПК-1 (станции орудийной наводки СОН или прибора управления зенитным огнем — ПУАЗО).

Впрочем, применение комплекса РПК-1 кажется маловероятным: даже если бы террористы нашли «живую» станцию, на выживание в условиях применения современных средств РЭБ (а российские вертолеты в Сирии этими средствами располагают) она не рассчитана, использование же ручного наведения по цели с достаточно высокой угловой скоростью малоэффективно. Кроме того, на видео также отсутствуют улики в виде трасс.

Тем не менее отвергать эту версию полностью не стоит: ее, в частности, разделяет военный эксперт журнала «Арсенал Отечества» Алексей Леонков, полагающий, что исламисты могли организовать засаду с помощью 57-миллиметровых зенитных установок на выявленном маршруте подхода российских вертолетов и добиться удачного попадания.
Орудие АЗП-57 на шасси легкого грузовика Кадр: видео IRNA
«Проблема террористов — в дефиците кадров, но никто не даст гарантии, что у них не нашлось специалиста по ПВО, ранее подготовленного к работе на комплексе С-60. В России специалистов на эту систему, которая у нас уже снята с вооружения, но до недавнего времени оставалась на консервации, готовили до 2007 года, в армиях Ближнего Востока продолжают и сейчас», — сказал Леонков корреспонденту «Ленты.ру». В связи с этим нужно иметь в виду, что «Исламское государство» располагает значительным количеством бывших иракских военных специалистов, многие из которых фактически создавали военное крыло организации, а также вербует людей с военной подготовкой в различных регионах мира.

Не сбит врагом

Вертолеты, впрочем, падают не только от воздействия врага — так, 12 апреля 2016 года Ми-28Н был потерян в сложных метеоусловиях. Что могло стать причиной гибели Ми-35, помимо действий исламистов?

5. Техническая неисправность вертолета, ошибка экипажа

Эта версия, пожалуй, наименее вероятная из всего набора — вертолет на момент взрыва находился в стабильном горизонтальном полете, и никакая неисправность не могла вызывать взрыв с яркой вспышкой в районе хвостового винта.

6. Неисправность боекомплекта и Friendly Fire

В ходе выполнения боевого задания вертолет вел огонь, используя, судя по видеозаписи, блоки неуправляемых авиационных ракет Б8В20-А со снарядами семейства С-8, скорее всего, какой-то из модификаций. Предназначенной для поражения живой силы и небронированной техники — кумулятивно-осколочных С-8, С-8КО/КОМ, оснащенных стреловидными поражающими элементами С-8С, объемно-детонирующих С-8ДМ и объемно-детонирующих фугасных С-8ДФ. Теоретически ракета с неисправным твердотопливным двигателем, не отработавшим положенное для разгона время, могла попасть под хвостовой винт вертолета после нештатного схода с пусковой установки и взорваться, при этом дав достаточно мощную вспышку.
НАР Б820-А Фото: Виталий Кузьмин
Наконец, С-8 могла быть запущена и с вертолета ведомого — в результате ошибки или неисправности системы управления огнем. Friendly Fire на учениях и в боевых действиях, к сожалению, случается во всех армиях мира. В 2008 году схожий инцидент стал причиной гибели самолета Су-25 187-го гвардейского штурмового авиаполка ВВС России (аэродром Черниговка) во время стрельб неуправляемыми авиационными ракетами на полигоне. Причиной катастрофы, как установило следствие, стало попадание в штурмовик ракеты ведомого самолета. Пилот подполковник Сергей Яковенко погиб.

Рабочие войны

Какой бы ни была причина гибели Ми-35М и двух офицеров российских воздушно-космических сил, это не бросает тень ни на погибших летчиков, ни на российскую группировку в целом — основной причиной произошедшего стала война как таковая. При этом на фоне всех предыдущих кампаний российской армейской авиации три вертолета, потерянные за несколько тысяч вылетов, — это очень низкий показатель потерь.
Ударный вертолет Ми-35М Фото: Dmitry Zherdin / Wikipedia.org
Для сравнения, в Афганской войне среднемесячные потери вертолетов составляли примерно три машины в месяц, в Первой чеченской — примерно 1,1 машины в месяц, в активной фазе Второй чеченской войны (1999-2003) — примерно 0,8. Даже с учетом меньшего количества используемых машин по сравнению со всеми тремя названными кампаниями потери сократились в несколько раз, что является прямым следствием переоснащения армейской авиации новой техникой и увеличения объемов и эффективности боевой подготовки.

Остается надеяться, что из гибели вертолета будут сделаны нужные выводы, которые позволят избежать жертв в дальнейшем, а семьи Ряфагатя Хабибуллина и Евгения Долгина получат необходимую поддержку. Вечная им память.