«Американцы не должны забывать об этом»: Перл-Харбор глазами очевидцев

«Тора! Тора! Тора!». С этой кодовой фразы 7 декабря 1941 года начался сокрушительный удар японской палубной авиации по американской военно-морской базе Перл-Харбор. «Можно было разглядеть, что они победно вскидывают кулаки и смеются над нами» — Defence.ru собрал самые яркие воспоминания участников и очевидцев трагического дня для американского флота. 7 Декабрь 2016, 12:40
Примерно в 8 утра 7 декабря 1941 года я заканчивал завтрак и услышал корабельный сигнал воздушной тревоги.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
Воскресным утром мы вдвоем или втроем сидели в столовой за завтраком, пили кофе и болтали. Внезапно мы услышали рев самолетов и сказали: «Что-то наши асы с Форд Айленд разлетались этим утром».
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.
Вид с воздуха на ряд линкоров в первые минуты нападения на Перл-Харбор
Воскресенье, 7 декабря, 1941 год.

Бомбят! 8 утра. Пока непонятно кто! Перл-Харбор горит! И хикемские ангары. Дома пока не бомбят.
В 8 утра в воскресенье мы еще валялись в кровати и обсуждали, не поехать ли в церковь в Гонолулу. Конец спору положили внезапные громкие взрывы. Джони (жена) подумала, что рядом с домом упал самолет. Мы выбежали на улицу и увидели, что сосед, судовой врач, смотрит в бинокль на небо. Он предложил мне посмотреть, потому что я «лучше разбираюсь в самолетах». Я сказал: «Мне не нужны ваши стеклышки, док, посмотрите на символ восходящего солнца на борту — это японцы!».
Японский истребитель
Один изменил угол крена, и я увидел «восходящее солнце» у крыла и подумал: «Господи, это японцы, и они нас бомбят».

Можно было разглядеть, что они победно вскидывают кулаки и смеются над нами.

Сердце бешено стучало, телефон надрывался. Старшая медсестра Гертруда Арнест сказала: «Девочки, быстро переодевайтесь в форму, это война!».
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.

Все случилось так вдруг, не могу поверить, что это по-настоящему. Ужасно. Школу закрыли до дальнейших распоряжений… плакал мой выпускной. На коротких волнах передают: прямое попадание в казармы, 350 убитых. Может, я знал кого-то из них.

Мы стояли, ожидая каких-нибудь приказов. Зазвучала сирена боевой тревоги, и я бросился к своему месту по боевому расписанию — к кормовому посту управления огнем артиллерии среднего калибра. Когда я пробегал мимо девятого каземата, то увидел, что орудие разворачивают и готовят к стрельбе, очень хладнокровно и профессионально. Я был почти у нижней площадки мачты, когда в квартердек, видимо, попала бомба. Мимо меня летели шрапнель и обломки. Добежав до нижней площадки, я увидел второго лейтенанта Симмонса. Он лежал на спине, его грудь была в крови. Я наклонился, взял его за плечи и спросил, могу ли я чем-то помочь. Он был мертв, или почти — во всяком случае, он ничего не ответил. Поняв, что здесь я бессилен, я двинулся дальше, к своему боевому посту.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
На заднем плане — взрыв USS California, на переднем — опрокидывается на борт USS Oklahoma
Мы вжарили из орудий по самолетам. Они подходили так близко, что можно было разглядеть пилотов. Некоторые махали нам и улыбались.
Добравшись до кормового поста, я доложил майору Шэпли о гибели лейтенанта Симмонса. <…> Внезапно корабль сотряс страшный взрыв. Я глянул в сторону шлюпочной палубы и увидел, что от грот-мачты все было в огне. Я зачем-то доложил майору, что корабль горит, хотя он и сам это видел. Майор приказал покинуть корабль.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
Охваченный огнем USS Arizona
Тем временем в нашем гараже спрятались несколько солдат. Они были застигнуты врасплох, у большинства даже не было оружия. Один сказал, что ему плохо, попросил воды. Рядом с ним только что упала бомба, и его накрыло обломками. Он сказал, что ему страшно. Мне тоже было страшно, так что я его понял.
Освещение было как будто перед закатом — из-за дыма с горящих кораблей. Первый пациент поступил в перевязочную в 8:25 утра, он истекал кровью из-за огромной раны в брюшной полости. Ему ввели внутривенное и начали переливание крови. Перед глазами до сих пор стоит, как доктор Брансон берет иголку, а рука у него трясется. Все были перепуганы. Пациент умер в течение часа.
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.
Аэродром на Форд Айленде
Я был последним на кормовом посту — перед тем, как уйти, я оглянулся и никого там больше не увидел. Я проследовал за майором с левой стороны мачты-треноги. Поручни были очень горячими. Когда мы добежали до шлюпочной палубы, то увидели, что она вся разворочена взрывами и усыпана трупами. Раненые, обожженные люди пытались добраться до квартердека и падали замертво.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
Казармы горели, большой склад горел, театр уже сгорел дотла, гарнизонный магазин был разбомблен, как и самолетные ангары <…>. Перл-Харбор был окутан непроницаемой стеной дыма, как мы позже узнали, из-за горючего с разбомбленных кораблей.
Этот черный дым больше всего мешал, разъедал глаза, горло. Он был повсюду, застилал все.
Шестисотфутовый огненный шар накрыл нас. Мы все были страшно обожжены. После этого все уже просто спасались, думали только о том, как выбраться отсюда к чертовой матери. Мои руки были так обожжены, что у меня теперь нет отпечатков пальцев. Так что да, это было довольно больно.
Я уже собирался спуститься на причальную стенку и снимал обувь, как вдруг понял, что я уже в воде — видимо, снесло взрывной волной. Я поплыл к берегу, который был примерно в полутораста футах. Где-то на полпути до меня дошел шок, мокрая одежда тянула книзу и силы меня окончательно покинули. Я бы пошел ко дну, если бы не майор Шэпли, который как раз поравнялся со мной и, видя мое состояние, вытащил меня за рубашку и приказал держаться за него. Я обхватил его за плечи, и он поплыл дальше.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
Мне кажется, вторая бомба попала ближе к палубе в корме, где я находился… я перепугался до чертиков. Мимо летели стальные обломки и куски тел.
Пятнадцатилетний матрос Мартин Мэтьюз, приписанный к базе Форд Айленд, 7 декабря 1941 года пришел «в гости» к матросу Уильяму Стаффорду, служившему на USS Arizona. Спасся, доплыв до швартовной бочки, на которой и продержался до конца боя.
USS Nevada
Потом пошли толпы обожженных. USS Nevada попытался покинуть бухту и сел на мель в районе Хоспитал пойнт, то есть как раз рядом с госпиталем. В воде было разлито горючее, люди прыгали с корабля и плыли по этой воде к Хоспитал пойнт. Расстояние не очень большое, но если ты покрыт ожогами… я не представляю, как они сумели выбраться.
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.
Жена с жившими неподалеку друзьями уехала в горы, чтобы переждать в пещере, а я на лодке добрался до Форд Айленда. По дороге я видел японские самолеты, летевшие на большой высоте, а вокруг Форд Айленда во всю горели наши затопленные корабли. Добравшись до восточного берега острова, я увидел, что горят верфи, расположенные восточнее, на другой стороне залива. Авианосцы были в море, поэтому остались целы, а стоявшие на их обычных местах корабли были наполовину потоплены и горели. Я видел, как работники верфей резали днища перевернувшихся кораблей, чтобы спасти замурованных там моряков. <…> Когда к вечеру я добрался до казарм, то увидел бесконечные ряды мертвых и раненых, лежащих на полу.
Вторая серия страшных взрывов началась через несколько минут после первой. Потом я узнал, что бомбы упали на бейсбольное поле, буквально через секунду после того, как там пробежал отец. <…> Я боялся идти в свою комнату, потому что самолеты поливали пулеметным огнем нашу улицу, и я все время ждал, что они вот-вот прошьют и наш дом. Мы оделись, собрали вещи и приготовились бежать. Наконец, через два с половиной часа, самолеты улетели, и мы смогли выйти из дома. Я отдал солдатам в нашем гараже две с половиной пачки своей жвачки, и они были просто счастливы. Бедняги!
Когда началась вторая волна налетов, нам было приказано разбежаться и искать укрытие. Большинство побежали к стальному ангару… эти бомбардировки доказали нам, что ангар — не самое безопасное место. Некоторые побежали к офицерскому клубу, но его тоже стали поливать из пулеметов. Я сумел выбраться оттуда, снял свою белую форму — говорили, что они целятся в людей в белом, — и залез в большой колючий куст. Почему-то я чувствовал себя там в большей безопасности, чем где-либо за весь налет.
Японский бомбардировщик над Перл-Харбором
(Обычных) пациентов попросили освободить койки, не было даже времени на перевязки — поток обожженных шел до середины дня. Один из докторов, которому всего несколько дней назад сделали операцию на почке, просто встал с постели и стал ассистировать работающим врачам.
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.
Была страшная неразбериха. Везде затонувшие и горящие корабли. USS Nevada пытался выйти в море и сел на мель при входе в бухту. Целые эскадрильи были уничтожены прямо на земле, я видел расплавившиеся двигатели самолетов.
Аэродром Хикем
По дороге в город мы поняли, что шоссе забито — все три полосы, поскольку по радио передали приказ всем военнослужащим вернуться на свои боевые посты. Нам пришлось ехать по обочине, периодически съезжая с нее, чтобы пропустить «скорую». Горожане стояли вдоль дороги и изумленно смотрели на все это столпотворение, ничего не понимая. Конечно, ведь по радио не сказали ни слова о том, что собственно происходило. Дома, еще до отъезда, мы включали его и слышали только церковную музыку — на фоне грохота взрывов и стрельбы.
Нам оставалось, наверно, футов 25, когда я почувствовал, что майор слабеет. Я разжал руки и сказал, что дальше ему надо плыть одному, но он схватил меня за рубашку и не выпускал. Если бы не майор, я бы утонул. Наконец мы добрались до берега, там какой-то морпех сказал нам идти в бомбоубежище, где мы смогли переодеться и отдохнуть.
Э.С.Найтингейл, в 1941 году — капрал морской пехоты, находился на борту USS Arizona.
Когда стемнело, мы стали работать при свете фонарей. Слесари и все, кто мог держать в руках молоток, заколачивали окна темной тканью и бумагой, чтобы снаружи не было видно света. Около 10–11 вечера послышался гул самолетов. Честно говоря, до этого момента мне не было по-настоящему страшно. Тут у меня затряслись коленки, а пациенты звали: «Сестра, сестра!». Мы с еще одной медсестрой ходили от одного к другому, держали их за руки. <…> Гул затих, а потом пошел слух, что это были наши самолеты.
Рут Эриксон, в 1941 году — медсестра в госпитале Перл-Харбора.
У нас было столько погибших и раненых… Страшно, когда кругом люди зовут на помощь, а никто не приходит. А те, кто бежит помочь своим, тоже погибают. <…> Если бы они (японцы) только знали, какой ущерб нанесли. Они могли бы нас взять голыми руками, одним полком.
Фрэнсис Стьюв, в 1941 году — рядовой 89-го артиллерийского дивизиона в Перл-Харборе.

Дня не проходит, чтобы я не вспоминал все это. Много-то я обычно не рассказываю, но в декабре — да. Американцы не должны забывать об этом.
Взвод морской пехоты отдает последние почести офицерам и рядовым, погибшим при атаке на авиабазу Канеохе
На одного американского генерала и одного американского адмирала возложили вину за «низкие результаты», показанные нами 7 декабря 1941 года. В том, что нас застали врасплох тем воскресным утром, лично я виню президента и его окружение. Позже выяснилось, что ФДР (Франклин Делано Рузвельт) знал о предстоящем нападении по крайней мере за день. Но сообщение от него в Перл-Харбор пришло уже после налета. Не может быть, чтобы он не подозревал о чем-то таком заранее, но он решил выждать.
Когда видишь мальчишек в море крови, как 7 декабря видел я, это трудно забыть. От этого не избавиться. Вот что такое война, чистый ад. Неплохо бы людям задуматься над этим и держаться подальше от войн.
Гай Пайпер, в 1941 году — матрос, приписанный к базе Форд Айленд.